Фиаско департамента госдоходов в суде против букмекеров: налоговики не смогли аргументировать свои претензии

В Алматы продолжаются судебные заседания по делу букмекеров. Налоговики из Алматы и Туркестанской области требуют взыскать с бывших сотрудников букмекерских контор «Olimp kz», «Alpha-bet» и «Only-bet» 95,5 млрд тенге в счет дохода государства.

Ранее в суде выступали представители департамента госдоходов Алматы, но не смогли ответить на ряд вопросов защиты. В связи с этим суд был вынужден признать потерпевшей стороной департамент госдоходов Туркестанской области (до 14 января 2020 года это ведомство таковым не являлось). Интересы фискального органа представляет главный специалист ДГД по Туркестанской области Динара Джунусова.

По странному стечению обстоятельств она вышла на работу в ведомство, в день, когда ей нужно было выступать в суде (12 января) после шестилетнего декретного отпуска. Тогда суд вошел в ее положение и дал время на подготовку до 14 января.

Стоит отметить, — ДГД по Туркестанской области, по мнению редакции, поставило антирекорд по уровню технической подготовки, знания материалов дела, количеству ответов. За целый день заседаний, с 9:30 до 18:00 (с перерывом на обед) представитель ведомства смогла дать всего несколько конкретных ответов на заданные вопросы. Более того, в суде создалась уникальная ситуация – допрос был коллективным.

На вопросы адвокатов Динара Джунусова отвечала при помощи подсказок коллег, которые все время были за пределами видимости (процесс идет онлайн через приложение Zoom). Подсказки были отчетливо слышны всем участникам заседания. Но Джунусова верить в это, судя по всему, отказывалась, и постоянно оправдывалась.

В суде

В начале заседания адвокаты высказались против признания ДГД по Туркестанской области  потерпевшей стороной. По их мнению, сделать это должны были органы досудебного расследования. Они отмечали, — суд не должен устранять процессуальные упущения следствия, ведь это выглядит как помощь обвинению, а значит нарушение правил состязательности процесса.

Допрос начал адвокат Таир Назханов. К слову, только он и вел допрос. Остальные сделать этого за все время заседания не успели. Слишком долго представитель потерпевшего думала над ответами. Хотя зачастую ответ был один и тот же: «Не могу ответить на этот вопрос».

— Занималась ли компания «Only-bet» игорным бизнесом до 4-го квартала 2019 года? – задал свой первый вопрос адвокат Назханов.

Реагируя на вопрос защитника, Джунусова стала смотреть куда-то мимо камеры, что-то бормотать. Но после того, как вопрос прозвучал еще 2 раза сообщила, что затрудняется ответить.

— Что вам мешает ответить? – поинтересовался Назханов

— Я считаю, что этот вопрос более корректно, — в этот момент от Джунусовой появляется жуткое эхо. После в эфире кто-то начинает громко говорить. Повисает пауза

— Джунусова отвечайте по существу и внятно. Проснитесь, наконец, уже! – обратился к ней суд.

Кто-то за кадром обращается снова к Джунусовой. Она ему отвечает «угу». Но на реплику суда не реагирует.

— Мне еще раз повторить вопрос? – спросил Назханова

— Жунусова, вы вопрос услышали? – спросил судья Алмалинского районного суда Ернар Касымбеков.  – Она говорит, что отключился микрофон. Вот видно, что не готовились к процессу вообще. И в техническом плане не готовились. Все эти замечания фиксируются, и СМИ фиксируют. Вам нужно чтобы это опубликовали в медиа ресурсах? Отвечайте на вопрос.

— А можно я на этот вопрос чуть позже отвечу? – наконец-то спустя 4 минуты ожидания ответила представитель потерпевшего

— Попозже это когда? – Назханов. – что это значит «попозже»?

— Минут через 10.

— Почему через 10? Элементарный вопрос.

— Я просто по акту отметила, не могу найти, — сообщила она.

— Кто был директором «Only-bet» до 4-го квартала 2019 года? Вам кто-то подсказывает, сидит рядом? Кто там, в кабинете? – осведомился адвокат

— Это сотрудники, пытаемся настроить компьютер. Потому что тут техническая заминка по смартфону регулярно.

Адвокат задает свой вопрос еще 2 раза. В итоге Джунусова отвечает: «Шпулинг занимал должность руководителя».

Адвокат возмущен – представитель не готова к процессу. Дело в том, что директором до 4-го квартала 2019 года был Клочков. Прокурор просит сделать замечание адвокату. Его аргумент – «если адвокат знает ответ на этот вопрос, если это есть в материалах уголовного дела, зачем спрашивать?», и просит снять вопрос.

Между адвокатом и прокурором возникает словесная перепалка, каждый просит сделать другому замечание. Судья успокаивает стороны, оставляет вопрос, но напоминает, что все участники имеют право ходатайствовать о снятии вопроса. Но решать будет суд.

Спустя около 5 минут Джунусова все-таки сообщает – директором был Олег Клочков, а вот в 4-м квартале уже Шпулинг.

— Скажите, а кто несет ответственность за сдачу отчетности за 4-й квартал 2019 года? – спросил адвокат.

— Директор ТОО, который занимает эту должность на период сдачи налоговой отчетности, — ответила женщина

— А кто был директором? – еще раз уточнил Назханов

— Шпулинг Алексей.

— Скажите, а кто подписал и сдал декларацию за 4-й квартал во время расследования уголовного дела? И налоговой проверки?

— Шпулинг Алексей Олегович, — раздается мужской голос откуда-то и Джунусова повторяет этот ответ.

— То есть вы считаете, что Шпулинг сдал декларацию за 4-й квартал 2019 года?

— Да.

– В акте у нас указано, — снова раздается мужской голос.

— Это указано у нас в акте документальной проверки, — повторяет Джунусова

— Я задаю вопрос: «кто подписал и сдал декларацию за 4-й квартал, когда расследовалось уголовное дело, и была проведена налоговая проверка?». Вы отвечаете Шпулинг… — начал говорить адвокат

— От имени, – снова раздается неизвестный мужской голос.

— От имени руководителя, — вторит ему Джунусова.

— Кто вам подсказывает? Покажите, кто стоит рядом с вами? – спросил Назханов и попросил суд выяснить этот момент.

— Кто вам там подсказывает, Джунусова? – спрашивает суд

— Я вот, с госакта читаю, уважаемый суд, — говорит женщина

— Ну, мы же слышим, — возмущается адвокат. —  Вам кто-то стоит и подсказывает

— Так, пожалуйста, там без подсказок и помощи! Нет в УПК коллективного допроса – говорит судья

— Покажите, кто у вас там, в кабинете – настаивает Назханов.

— Я извиняюсь, но мы все тут, 5 специалистов находимся в одном кабинете. У меня отдельного кабинета нет для участия в судебном заседании. Здесь все работают в обычном рабочем режиме, не могу преграды сделать, чтобы никто не заходил или не выходил. Здесь перемещение физических лиц идет. Я на процессе участвую только на своем рабочем столе. А в кабинете помимо меня работают еще 5 специалистов. У них тоже есть свой рабочий регламент и текущие вопросы. Я не могу им запретить перемещение по кабинетам. Это не в моей компетенции, — заявляет Джунусова.

К возмущениям Назханова присоединяются его коллеги. Они обращают внимание суда, — если другие юристы участвуют по своим делам, то почему они обсуждают Шпулинга и других лиц по этому уголовному делу.

— У нас же ведется аудиозапись, и мы все слышим. Почему она нас вводит в заблуждение и проявляет неуважение? Сделайте замечание. Нужно на это как-то реагировать, срывается второй процесс, — заявляет адвокат

— Джунусова, если рядом там кто-то работает, пусть не нарушает тишину, и без подсказок на заданные вопросы, — выразил свою позицию суд

Джунусова соглашается и просит прощение. Назханов продолжает допрос.

— По вашим данным ТОО встало на учет по НДС 9 ноября 2019 года, после того как Клочков перестал быть директором ТОО. Означает ли это, что ТОО начало игорную деятельность 9 ноября 2019 года? – спрашивает адвокат, но не получает ответа.

Адвокат спрашивает снова. И на второй раз Джунусова сообщает, что ей не понятен вопрос и поясняет: «Суд не может руководствоваться моими доводами. Есть акт документальной проверки, где все отражено». Назханов в третий раз повторяет вопрос. В онлайн заседании, снова раздается голос: «нет, не означает». Джунусова повторяет ответ голоса.

— Что значит, не означает? А почему тогда ТОО встало на учет только 9 ноября, а до этого игорным бизнесом занималось ТОО. 10 минут прошло, вы сказали, что ответите, — продолжает адвокат.

— Занималось, — говорит представитель ДГД по Туркестанской области.

-Занималось!? Уважаемый суд. Представитель потерпевшего совершенно не готов к процессу, отвечает невпопад. Вообще не в курсе материалов уголовного дела. Я прошу как-то отреагировать. Потому что допрашивать ее невозможно. Она не в курсе дела вообще. Не может нормально ответить ни на один вопрос, — говорит Назханов. 

Гособвинитель снова просит суд снимать вопросы, на которые есть ответы в материалах уголовного дела.

— Все-таки это не экзамен. Представитель потерпевшего должна сказать то, что она знает. А то, что она не знает, как мы можем выбить с нее? – говорит прокурор Куланбаев

— Если исходить из логики гособвинителя, то зачем нам вообще допрашивать этого представителя? Она должна дать пояснение по тем обвинениям, которые поддерживает. Мы ее поэтому вызвали – сможет ли она подтвердить сведения, указанные в обвинительном акте. Для этого она и допрашивается. Прошу сделать замечание прокурору, за неуместные высказывания, — вмешивается адвокат Дюсенов

Суд оставляет вопрос. Назханов его повторяет, спустя 3 минуты Джунусова сообщает, — «затрудняюсь ответить».

— Тогда почему вы ответили, что «Only-bet» занималась игорным бизнесом до 4-го квартала 2019 года? – спрашивает ее адвокат, но Джунусова снова молчит и что-то листает.

— Я ознакамливалась с материалами дела, но конкретно сейчас не могу ответить, — сообщает в итоге она.

К этому моменту прошло уже 26 минут с начала заседания.

— Вы сказали, Шпулинг подписал и сдал декларацию за 4-й квартал. Почему вы сделали такой вывод, почему дали суду такие пояснения? – уточнил Назханов

Снова порядка минуты тишины. Потом ответ: «Не могу ответить на этот вопрос». Позже она сообщает, что считает так, потому что Шпулинг был руководителем в указанный период.

— Только из-за этого, вы сделали такой вывод? – уточнил адвокат

— Не я так решила. Я отталкиваюсь от составленного акта документальной проверки.

— Там в документальной проверке не написано кто подписал и сдал декларацию, поэтому защита и задает этот вопрос. Это важный вопрос. Нас интересует, кто подписал и сдал декларацию. Из этого вытекает, кто виновен в совершении преступления, вы понимаете сущность этого вопроса? – пояснил ей защитник.

— Я понимаю, но в акте конкретно отражено, кто занимал должность, — ответила она.

(…)

— В акте этого нет, данных о том, кто ее подписал и сдал. Но вы должны это знать, потому что декларация была сдана вам в ДГД Туркестанской области. Поэтому и задаю этот вопрос. Потому что следствие не удосужилось выяснить, кто это сделал. Поэтому я и задаю вам вопрос этот, — сообщил Назханов.

— Я не могу ответить на этот вопрос, — ответила она и добавила. — Раз это не выяснило следствие, то откуда это должна знать я, сотрудник юридического отдела?

— Вы являетесь представителем потерпевшего. Вы здесь поддерживаете обвинение. И обязаны ответить на этот вопрос. Это сущность обвинения. Кто подписал и сдал вам декларацию. Вы должны знать ответ на этот вопрос.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — сообщила Джунусова.

— Декларация у тебя есть здесь? – раздается теперь неизвестный женский голос и шелест листов

— Так Джунусова, я же вам разъяснил, вы обязаны давать суду показания. Поэтому вот так говорить «я не буду отвечать на вопрос» — незаконно уже. Поэтому в рамках вашей компетенции дайте ответ на ваши вопросы, — вмешался судья.

Повисла длинная пауза. Джунусова даже не среагировала на судью, который торопил ее с ответом.

— Я просмотрела. Дело в том, что декларации предоставлены в электронном виде и там нет конкретного лица, кто предоставлял декларации, — спустя еще какое-то время ответила женщина.

— ЭЦП кем подписана? – поинтересовался адвокат

— Шпулингом. По акту так проходит материал

— А кто физически ее сдал, знаете?

— Нет, декларация предоставлена в электронном виде.

— То есть, при каких обстоятельствах она была сдана вам не известно? Или известно? – уточнил Назханов.

В суде снова повисла пауза, в тишине раздается женский голос: «нет. Скажи, здесь же через интернет».

– В электроном виде все сдается, — вторит голосу Джунусова.

Адвокаты снова обращают внимание суда, что представителю потерпевшего кто-то подсказывает.

—  Мы здесь вообще зачем сидим, я не понял – возмущается Назханов

— Суфлеры ухудшают ее положение, оказывая ей медвежью услугу – высказывается кто-то из адвокатов

— Джунусова вы попросите коллег не мешать вам давать показания. Я просто их не вижу, не знаю, кому делать замечание, поэтому вам замечание. Без подсказок, — говорит судья.

— Я считаю невозможным допрашивать ее там, где она находится. Там явно сидят те, кто суду неизвестен, кто пытается ей подсказывать. Группа поддержки, — отмечает Назханов

— Ну, она изначально сообщила, что в другом помещении давать показания не может и это ее единственное рабочее место. Поэтому давайте попытаемся дальше – предложил суд

— Я возражаю. Во-первых, что значит единственное место. Во всех ДГД есть конференц-залы, во-вторых она может выйти в другой какой-то кабинет, даже если она не может выйти в кабинет, она говорит, у нее там 5 человек сидит. Но мы же видим, что ей подсказывают явно не сотрудники ее. Я прошу сделать замечание, отреагировать, это невозможно слушать, — говорит адвокат Александр Каплан

— Суд ей уже замечание сделал. Так что давайте Джунусова либо без подсказок, либо перейдите в конференц-зал, действительно. Вы меня слышите? – говорит суд и Джунусова соглашается.

Возвращаясь к вопросу Назханова Джунусова добавляет, что декларация была предоставлена в электронной форме через кабинет налогоплательщика. ЭЦП был открыт на Алексея Шпулинга, и физически кто предоставлял декларацию, они в ДГД не знают.

— А эта декларация в 4-м квартале была сдана единожды, или были сданы и корректировки? Какого числа была сдана декларация? – продолжает Назханов.

— Я конкретно по дате затрудняюсь ответить, — сообщает Джунусова

— Почему. Это важный вопрос? Какого числа сдана декларация, разве для вас это сложно? Мы то, не знаем, поэтому и задаем вам вопрос, — поясняет адвокат

— Как не знает. Он же адвокат – возмущается теперь неизвестный женский голос из ДГД Туркестанской области

— Уважаемый суд, это бесполезно что-то говорить Джунусовой, ей там продолжают до сих пор комментировать мои вопросы, подсказывать ответы. Я считаю, что благодаря представителю потерпевшего процесс превращается в фарс, потому что мы не можем получить ответы. Представитель потерпевшего вообще не готов отвечать на вопросы. Ей кто-то подсказывает. При таких обстоятельствах я считаю невозможным проводить ее дальнейший допрос, — отмечает Назханов

— Господин председательствующий. Речь идет об организации судебного процесса. Это не вина представителя потерпевшего, если она не может организовать кабинет, тогда ее надо пригласить в зал судебного разбирательства. Она явно игнорирует все замечания, мы сейчас явно слышали, что ей подсказывают. Это небывалая вещь – коллективный допрос. Это что за понятие? – выражает свою позицию адвокат Мусин

— Джунусова. Я сейчас объявлю перерыв, и вы с техникой и документами перейдите в конференц-зал. Там где никого кроме вас нет. Вы меня поняли? – принимает решение суд

— Я не могу перейти в конференц-зал, потому что у нас в кабинете не могут установить элементарно ноутбук. Поэтому я через смартфон подключаюсь, чтобы не было срыва судебного заседания. А в конференц-зале у нас вчера был бесперебойный интернет, но мы полдня ждали подключения. Не могли отправить входящую/исходящую корреспонденцию, у нас сбой идет. Я просто эти факторы не перечисляю суду, потому что это занимает время, — оправдывается Джунусова

— Тогда почему вам подсказывают? – спросил суд – Почему комментируют действия адвокатов, почему вы их не останавливаете? Показания должны давать только вы, без подсказок, это уже незаконно. Ваши коллеги об этом не знают?

— У нас нормы УПК позволяют нам в случае необходимости допрашивать свидетелей и потерпевших в зале суда. Может быть, организуем ее прибытие в зал суда, который находится в Туркестанской области, и там ее допросим, где и средства связи есть, и где никто ей помогать не будет, — предложил Каплан.

—  Она же участвует со своим смартфоном. У нее на смартфоне есть интернет. Ей не обязательно где-то находиться. И в конференц-зале она может участвовать. Мы же также делаем. Не везде есть интернет, но мы везде выходим, пользуемся телефоном. Пусть она также в конференц-зале будет допрошена – сказал адвокат Дюсенов

— На счет суда, если бы она была в Алмате, мы бы ее как Муратову вызвали в здание суда. Но за Туркестанский суд мы не можем отвечать, и из-за пандемии они не могут взять на себя ответственность и запустить ее в зал суда. Поэтому давайте попытаемся продолжить допрос. Джунусова, если в вашем смартфоне есть интернет, в чем проблема перейти в конференц-зал. Это же интернет в смартфоне, а не сетевой, — высказался судья.

— В настоящее время конференц-зал не свободен, – отвечает женщина, хотя еще несколько минут назад проблема была в интернете.

— Тогда давайте без подсказок. И доложите руководителю, что допросу мешают ваши коллеги. Неужели они не слышат, что вам делают замечания? Неужели с судом никто не сталкивался? У вас же юридический отдел, — сделал замечание судья.

Далее в ходе судебного заседания Джунусовой еще не раз подсказывали коллеги, что было отчетливо слышно. Прокурор все время просил суд снять вопросы и делать замечание адвокату. Суд продолжался.

Уже после обеда вместе с Джунусовой показания стал давать еще один сотрудник ДГД по Туркестанской области. Но теперь почти официально. Ему было позволено сидеть рядом и подсказывать, хотя о его правах и обязанностях он предупрежден не был. Но процесс стал идти немного быстрей. Хотя Джунусова продолжала путаться в элементарных вещах, все время ссылаясь на свое недавнее возвращение к работе и плохую техническую оснащенность департамента госдоходов по Туркестанской области.

В итоге суд направил официальное письмо в Министерство финансов, начальнику госдоходов и прокуратуру по Туркестанской области с замечаниями «по пассивному участию в процессе специалиста Джунусовой для принятия соответствующих мер».

— И начальнику сегодня своему сообщите. И вот эти неизвестные лица продолжают воздействовать на судебное разбирательство своими подсказками, — заявил судья.

Стоит отметить, за весь день процессов Джунусова ни разу не признала, что ей кто-то подсказывает. А давать ложные показания она начала с самого начала. Еще 12 января на вопрос адвокатов о том, имеется ли у нее доверенность на представление интересов ДГД по Туркестанской области, она ответила «да». Но когда ее попросили эту доверенность показать, выяснилось, что ее еще не подготовили.