Widgetized Section

Go to Admin » Appearance » Widgets » and move Gabfire Widget: Social into that MastheadOverlay zone

Женщинам в казахстанской тюрьме также сложно, как и мужчинам

«Слабый пол испытывает в СИЗО ровно такие же бытовые неудобства, при этом не принимая тюремных понятий и рискуя стать объектом домогательств надзирателей и оперативников», рассказала Светлана К. в интервью «Судебному репортажу». И поведала об условиях содержания женщин в актюбинском СИЗО и маленьких особенностях казахстанской тюрьмы. 

Фото Flickr.com

Фото Flickr.com

 

Несколько лет назад  Светлана вышла из следственного изолятора,  где находилась в качестве подозреваемой  в  краже и употреблении наркотиков.  После года мытарств в тюремных  застенках суд учел положительные характеристики с места жительства, наличие двоих малолетних детей и отсутствие судимостей и назначил ей наказание, не связанное с лишением свободы. Сейчас женщина  никому не говорит о своей судимости  и семье, боится, что, ее узнают сотрудники правоохранительных органов и не только.

— Попала я в тюрьму я зимой, прямо перед Новым годом. Перед этим меня держали в изоляторе временного содержания в старом городе. Здание холодное, нет никаких условий для существования, отвратительное питание. Нас  практически не кормили, дадут раз в день кусок черного хлеба и водянистый бульон непонятного цвета – вот и вся еда. С непривычки срабатывал рвотный рефлекс,  со мной  в камере сидела одна пожилая женщина, которая тоже попала в первый раз. Мы обе учились на своих ошибках. В остальных  камерах сидели мужчины.  В помещении было немногим теплее, чем на улице, стояли сильные морозы. Железная двухъярусная  кровать – шконка была без матраца, одеяла тоже не было, грелись, как могли, прижимались друг к другу.  Потом мужики из соседних камер передали нам спирт, согрелись тогда хорошо, там же начала курить, никогда до этого не курила. Сигареты тоже передали мужики, мои родственники тогда еще не знали, что меня закрыли. Да не было у меня таких близких с деньгами, кто мог бы  регулярно передавать продукты.

Светлана задумчиво молчит. Чтобы прервать паузу, пытаюсь продолжить разговор.

— Условия ужасные.

—  Да, ужасные. Поймите, что женщинам в тяжелых бытовых условиях приходится гораздо сложнее, чем мужчинам. Хотя в камерах есть такие дамы, которые умудряются себе маникюр и педикюр делать. Времени свободного полно, так настроение себе поднимают. Рассказывать обо всем я вам не хочу,  там до сих пор сидят люди и всем хочется приличных условии, полицейские тоже  хотят хорошо жить.  Сержантики  многие до пенсии ходят с дубинками открывают камеры,  не их вина, что такая у них  работа низкооплачиваемая.

— После изолятора временного содержания вы попали в СИЗО?

— Да, после ИВС нас повезли этапом в «пятерку» на Москве ( район Актобе — авт). Женщин везут отдельно от мужчин, в СИЗО нас распределили по камерам, там их называют хатами. Тогда на всю тюрьму было четыре женских хаты. В каждой сидело от двух до  восьми человек,  я попала в восьмиместную.  В камере  сидели женщины средних лет, среди них одна пожилая цыганка, она и верховодила всеми, ее звали Белла. Как только я вошла со своим баулом,  Белла показала мне,  где я буду спать, мою шконку на верхней полке.  Места хватало всем. Женщины в тюрьму попадают очень редко и по серьезным статьям. Судьи у нас гуманные стараются без серьезного повода слабый пол не сажать. В мужских камерах в то время спали в две, а иногда и в три смены, а у нас иногда даже оставались свободные места, когда кто-то уходил на этап.

— Общаться с другими заключенными удавалось?

— В мужских камерах есть «кабуры» — сквозные отверстия, через которые передают тюремную почту, сигареты, чай. Наша камера располагалась в тупике,  поэтому кабур не было, лишь одна в камеру, которая располагалась снизу.  И днем, и ночью мы  разговаривали с мужиками,  лица через кабуру толком не увидишь, зато голоса хорошо слышно.  У меня даже был роман с одним парнем снизу,  болтали обо всем, шутили, мечтали встретиться на воле.  При желании, конечно, можно было организовать свидание и в тюрьме, но денег у парня не было, да и я была пустой.  Одна моя сокамерница, например, встречалась с одним блатным.  Ее забирали почти каждый день,  не выходила из камеры она только, когда приезжала комиссия, было усиление.

— А служащие тюрьмы пристают к женщинам-заключенным?

— Всякое бывает. Есть такой вариант выбить себе облегченные условия — встречаться с дубаком – надзирателем. Еще  лучше  стать осведомителем и любовницей опера.  Меня это не коснулось, я была уже не очень молодой, да и принципы у меня были свои. Беллу,  не смотря на возраст и не привлекательную внешность, почему  то часто выводили из камеры, женщины шептались, говорили, что она стучит операм.  Не знаю, может быть и стучала,  при желании делать это, можно было бы заставить любую из нас. У сотрудников особого оперативного интереса к женщинам не было, они больше занимались мужскими хатами.

— Тюремная иерархия работает среди женщин?

— У нас вообще понятий нет никаких. (Смеется). У женщин не бывает «смотрящих», хотя попытки поставить «смотрящую» за хатой  были, только женщины не понимают всех этих понятий. Дамочки могут послать друг друга матом, что не допускается. Еще мужики между собой стараются не драться, в случае нарушения их ждет жестокое наказание.   У нас конфликтные ситуации  иногда  переходили в рукопашную,  за то время что я там была, раз семь или восемь мои сокамерницы выясняли свои отношения с помощью физической силы. Рвали волосы, царапались, Белла тоже дралась, как даст железной  кружкой по морде, сразу все успокаивались.  Она очень хорошо пела, бывало, что сядет возле решки (окно в тюрьме-авт) и начнет петь, мужики кричали, просили еще.

Так Светлана, скажите, по-вашему, сложнее женщине в тюрьме или нет?

—  Многие думают,  что между женщинами и мужчинами в тюрьме  есть разница.  Разница только в одном: нас реже бьют менты. В остальном тоже самое,  в среднем раз в две недели  водят в душ, кормят той же омерзительной баландой.   Приходилось готовить еду и принимать душ  в камере, в жару обливались баклажками с водой.  Не верьте рассказам,  что все женщины в тюрьме становятся лесбиянками. Мы на такие вещи хоть и смотрели сквозь пальцы,  но  лесбиянками не становились, нормальной женщине  заниматься сексом с другой женщиной так же противно,  как и нормальному мужику с другим мужиком.

— Скучали по близким в тюрьме?

— Сложнее всего переносить разлуку с детьми, знать, что они растут без тебя, хотя ты им очень нужна. Мои дети были постарше. Тяжелее когда ребенок мал. Со мной сидела девушка, которой дважды в день  в морозы возили младенца кормить грудью. Она потом уезжала на этап в полуобморочном состоянии, оставила ребенка на свою мать.

Светлана говорит, что вышла из  тюрьмы опытной, закаленной женщиной. По ее словам, это  была школа жизни, почти такая же, как армия для мужчин.  Она уже по-другому смотрела на жизнь и не хотела больше рисковать своей свободой. Выйдя на волю, женщина устроилась на работу и бросила курить и пить. Постепенно наладились отношения в семье, сегодня она  вспоминает о месяцах своего пребывания в тюрьме как о страшном сне.

Записала Сания РАХИМОВА, Актобе

Добавить комментарий

 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>